Previous Entry Share Next Entry
Капитаны тонут вместе со своими кораблями. Некоторые, впрочем, раньше кораблей...
munsin
"Жил отважный капитан..."

Нет, история эта вовсе не о том, как хвативший лишнего некий отважный капитан утонул на отдыхе по "синему" делу в полосе прибоя. Хотя и такие случаи (не в укор доблестному нашему флоту), наверняка не редкость. В печальной этой повести нет воинской сверх-доблести, равно как нет и великого подвига. Есть две по-своему трагичных истории, вычурно переплетающихся в узоре исторической канвы 30-х и 40-х годов прошлого века: история капитана (который не совсем капитан) и его корабля (который не совсем корабль и, уж точно, не корабль нашего капитана). У каждой из этих историй - своя удельная ценность и своя врменнАя мифология.

Капитан ценен тем, что вся информация о нем, в том числе и письма, написанные ровным красивым почерком - до недавнего времени тихо покоилась на дальней полке моего книжного шкафа в пыльной картонной коробке. Трагизм "капитанской" линии этого повествования особенно остр оттого лишь, что песенка оего оборвалась жарким летом 1937-го, а дальнейшая судьба и вовсе не поддается рекогносцировке. И погибель отважный не-совсем-капитан, в отличие от не-совсем-своего не-совсем-корабля, найдет не в бурных волнах морей-океанов. Документов, повествующих о дальнейшей его жизни (или смерти) нет, похоже, даже в архивах НКВД. Почему - отдельный вопрос...

История "корабля" (который не корабль в военной ипостаси данного термина, а вовсе даже наливное судно черноморско-азовского пароходства - танкер "Варлаам Аванесов") станет своего рода легендой... Маленькой легендой о мужестве, верности долгу и храбрости его экипажа... А также недвусмысленно расскажет любому интересующемуся политической историей нашей страны о том, как условно нейтральное государство может похерить нейтралитет под давлением обстоятельств военного времени.

Не уверен, что смогу рассказать две эти истории интересно и литературно. И уж вовсе не готов пообещать, что смогу их увязать между собой, не отторгнув подспудно манящий флер таинственности и эпичности... Однако, памятуя о том, что современный читатель, подобно Доджсоновской Алисе, "не любит книг без картинок и разговоров", предоставлю вам и то, и другое в избытке.

Сначала о капитане.
Scannen0018
На обороте: "дорогим Мамочке, Жоржику и Ниночке от сына, брата и Сережи "черноморского морячка" 10го апреля 1935г. Севастополь"

Ужик Сергей Викторович, 1906 г.р., национальность по документам - белорус (впрочем, судя по распространенности фамилии Ужик на востоке НезалЭжной, - и вовсе, украинец), местро рождения - Варшава, из семьи почтового служащего. Впрочем, мещанское происхождение капитана Ужика ограничивается одним поколением. Вот что он сам пишет о своем деде (текст, судя по плотности и выразительности слога, был заготовкой для сеанса политинформации или чего-то подобного):

"Мой род не может похвастать богатством, мои предки не звенели шпорами, не были украшены аксельбантами и орденами, пальцы их рук не погружались в бархат. Мой дед был рабом; сперва принадлежащий своему хозяину, затем, будучи освобожден, остался тем же рабом и жизнь его от этого "великого" случая не изменилась ни внешне, ни внутренне. Прожив до глубокой старости, он умер, имея то, в чем родила его мать, оставив после себя двух сыновей, участь которых заключалась в повторении жизни отца, если бы не причины от них не зависящие не изменили направление всей их дальнейшей судьбы. "Благодетель их рода" не оставил семью без своего "покровительства", сделав одного падпаском, и в дальнейшем осчатсливив его, возвеличив до звания пастуха в связи со смертью предшественника, а другому дав на дорогу краюху хлеба (за что надо было быть благодарным, по его замыслу), сказал: "Земля велика, добрых людей на ней много. Иди, будь послушным, и ты не пропадешь. Тебе я не могу дать работы, а о матери и брате не думай!" Поплакала бабка, зашила в мешочек земли вместе с крестом, одела на шею, и, проводив до околицы, долго причитала. В тот день слезы, словно горошины стекали на ее иссохшую грудь. И так отец мой начал свою жизнь среди добрых людей."

Scannen0021Scannen0020Слева - капитан Ужик в детстве, справа - отец капитана в юности. Откуда при таком условно-арийском отце у сына такой грустный еврейский фенотип и лопоухость - загадка... фотографий деда, описанного капитаном выше, по техническим причинам не сохранилось.

Тем не менее, жизнь отца капитана сложилась вполне прилично, за исключением вынужденного бегства из Польши, где в 20-е годы не слишком жаловали население территорий, присоединенных в 1921 ко II Речи Посполитой по Рижскому договору. Несмотря на то, что семья на тот момент уже давно жила в Варшаве, в 1926-м отца капитана, похоже, выперли взашей из сформированной заново Почты Польской . После переворота и введения Пилсудским режима санации, белорусы, наряду с украинцами, жившими в Польше, были подвергнуты откровенному репрессивному "цугундеру" с ликвидацией белорусских школ, увольнениями с чиновничьих должностей и т.п. вплоть до отправки в лагеря типа Березы-Картузской. "Государственность" ляхов, впрочем, всегда проявлялась как-то через попу, стоило ясновельможным панам добраться до рычагов управления местной "демократией". Нелюбовь к соседям, помноженная на неувядающую мечту о польском государстве "от можа и до можа" несколько раз за короткие 25 лет независимости между мировыми войнами превращала польских вояк и чиновников в кровожадных животных. Прорабатываемая санационная парадигма доходила местами, надо сказать, и вовсе до абсурда. Думаю, многие слышали о долговременной претензии Польши на выделение ей колоний. Специально созданная паном Заруцким в 1930-м "Liga Morska i Kolonialna" лет 7 жужжала в уши французам о необходимости передачи Мадагаскара под управление ясновельможным панове. Польские националисты ратовали за переселение польских евреев на далекий остров. "Ой, ви шо, мой дядя Ерухим был таки портным в Антанариву!" :-)) Просвещенные европейцы эти ваши пшеки, одним словом.

Матушка же нашего героя, будучи, кстати, чистокровной полькой, последовала за мужем. Ее письма к сыну особенно трогательны, т.к. грамотно писать по-русски она так и не научилась.

Итак, 20 лет будущий капитан Ужик прожил в Польше, после бежал вместе с семьей, и в итоге оказался... в Москве, где в 1927-м году поступил на службу в РККА, став по прошествии нескольких лет политруком. Тут необходимо пояснить, что за отсутствием точных данных я делаю выводы на ощупь, по фотографиям из семейного архива и письмам. Видимо, в армии и началось восхождение Сергея Ужика по партийной лестнице. Лестница военная его, видимо, не слишком прельстила, а может быть были иные причины выбора им гражданской сферы деятельности.

Scannen0024
Особого внимания заслуживают рваные штаны красноармейца. :) На обороте значится следующее:

"Лаг-сбор 29 V 1929 г. Москва от брюк осталась копия, а от гимнастерки - рукава. Пришлось одеть новую. 3-й полк, 9-я рота.
другой рукой: Тов. Политрук! Такие эксперименты производить не всегда выгодно для гос. кармана! Посмотрите (видимо, саму гимнастерку - прим. мое) и верните обратно!"

Что именно происходило в жизни капитана до обретения им капитанского звания - остается только гадать. Кадровый голод в большинстве госорганов Советского Союза был велик. Людей же, готовых самоотверженно впахивать во имя Родины и партии, а также обладающих деятельным характером и мозгами, всегда было немного, а после всех свистоплясок начала века, и подавно. Документы и фотографии утверждают, что капитан не выбирал морской профессии, и море не спешило выбирать капитана. Капитан в юные годы, как многие его сверстники, тяготел к авиации...






Впрочем, летчиком не стал... Его военно-учетная специальность, с учетом дальнейшей деятельности и некоторого несоответствия номера ВУС специальности, указанной в в военном билете, наводят на мысли о том, что в доблестной РККА бардака было не меньше, чем в любой другой армии мира. Итак, что же мы знаем о свежеиспеченном сталинском соколе...

Scannen0022Scannen0023

Перед нами - военный билет лица начальстующего состава запаса РККА, выданный будущему капитану торогового флота военно-воздушной академией им. Жуковского в 1934г. Принадлежность к административному составу, средней его группе с присвоением 4-й категории свидетельствуют о том, что наш герой имел звание:

по пехотным меркам - помощника командира роты, командира отдельного взвода
по авиационным стандартам - младшего летчика,
и т.д., то есть, по окончании курса училища ожидаемо вышел в запас лейтенантом с двумя кубарями в петлицах.

Петлицы вот такие:

ВВС_РККА_ЛейтенантОднако, управленческая специальность, обозначенная ниже, вводит меня в ступор своей безоговорочно гражданской формулировкой. По окончании курсов выпускник академии вышел из ее дверей "начальником магазина 3-го разряда"... При этом ВУС номер 13 предполагает (по меньшей мере, по состоянию на 22.06.1941, в конце 30-х может и было как-то иначе), что младший летчик Ужик должен быть дальномерщиком, и вообще принадлежать к зенитной артиллерии, а не к авиации. Однако строка номер 5 военного билета красноречиво расходится со списком ВУС РККА, относя капитана к снабженцам ВВС. Ну да ладно... Военная машина СССР и ее военно-воздушные силы получили ответственного заведующего магазином 3-го разряда. На фото ниже он слева внизу, без кубарей в петлицах. Наверное, еще курсант... На след. фото - шестой слева среди стоящих.

Scannen0014Scannen0015

Что происходило с нашим капитаном в период с 1933 по 1935 - неизвестно. Тем не менее, следует предположить, что внутрипартийное течение, виток за витком, возносило его по спирали, посредствам утверждения на должности лекторов и инструкторов горкомов, крайкомов, обкомов, и, в итоге направило на работу в город Батум. В Батуме, помимо близкого знакомства с приморским климатом и прочими специфическими реалиями (вроде упомянутых в письмах дешевых мандарин), судьба распорядилась о зачислении героя нашей повести в ряды руководящего состава черноморского флота. Без сомнения, не обладая навыками судовождения и познаниями в области морского дела как такового, зачислен он был туда сверху и приставлен к хозяйственной, а, вероятнее, всего, и к партийной работе.

Четыре полосы на рукаве кителя, заметные на самой первой фотке, свидетельствуют о 9-м разряде в рамках флотской иерархии, что в масштабах плавсостава соответствует должности капитана судна, а в береговых и министерских иерархиях - и того выше: капитану порта или помощнику замминистра.

В случае с Сергеем Викторовичем можно предположить, что значился он каким-нибудь старшим полиработником в звании капитана-наставника (таких было несколько в каждом пароходстве). Кадровые лакуны и слабая оснащенность Черноморского флота в 30-х годах (тогда опароходство официально именовалось Черноморско-Азовским) были весьма и весьма ощутимы. Да и само "пароходство" через 10 лет после гражданской войны представляло собою весьма жалкое зрелище. Плавсостав имел примерно 5% от дореволюционной своей численности. Паустовский наглядно описал состояние ЧФ в конце 20-х:

"…море продолжало быть таким пустынным, что мы, кажется, не удивились бы, если бы заметили на нём бронзовые носы греческих трирем или цветные паруса финикиян, …белые, бежав из Одессы, увели с собой весь так называемый торговый флот — все пассажирские и грузовые пароходы, буксиры, баржи и катера пароходных обществ РОПИТа (Русского общества пароходства и торговли), Черноморско-Дунайского пароходства и Добровольного флота. Флот был уведен в разные порты Средиземного моря. Там белое командование распродавало его заграничным компаниям."

Где постоянно проживал капитан Ужик во время своей службы - не очень понятно. В большинстве писем обратным адресом значится Батум, порт же приписки судна - Туапсе.

Scannen0017На палубе "Варлаама Аванесова" среди сослуживцев. За сидящими стоит судовой радист Владимир Иванович Чевский, которого Сергей Ужик многократно упоминает в письмах к сестре как близкого друга и надежного товарища. Судя по отсутствию других Чевских с такими же инициалами в книгах памяти погибших в ВОВ, радисту было суждено сложить голову на горе "Сахарная голова" (не путать с крымской "Сахарной головкой"!), защищая в 1942 г. Новороссийск от немецкого морского десанта. Логично предположить, что радист судна черноморского пароходства воевал на черноморском же плацдарме. А вот о человеке, сидящем в центре я расскажу отдельно и чуть позже.

Очевидно, что в то непростое время, на судах, регулярно ходивших в заграничные рейсы, подобно танкеру "Вараллам Аванесов", полагалось иметь в экипаже идеологически прокачанного и владеющего даром убеждения партийного работника. Дух команды и моральный облик каждого из ее членов должен был быть безупречен, чтобы даже тень мыслишки о возможности слинять с концами где-нибудь в Гибралтаре или Киле не смела омрачать разум советского моряка. Ежедневное обучение команды диалектическому восприятию заграничной действительности и регулярные сатирические панегирики бесчеловечным политическим системам, царящим в посещаемых судном странах, и были, видимо, полем деятельности капитана Ужика. Что не мешало ему закупать костюмы в Англии (где они на тот момент, Господи прости!, стоили, по его же письменным свидетельствам, дешевле, чем в СССР).

Scannen0019
В кубрике "Варлаама Аванесова"
Уверен, что нормальные отношения, выстраивающиеся между членами любого полуавтономного мужского коллектива, позволяли и другим членам экипажа во время стоянок беспрепятственно знакомиться с миром чистогана. Главное, чтобы к вечеру (или к утру) все вернулись обратно на борт судна. А политинформация, как положено, - по расписанию. Разумеется, не единой политработой был капитан Ужик занят на судне. Надо сказать, что поначалу капитан ходил не только на "Аванесове", а на том, куда пошлют. Среди упоминаемых в письмах судов также фигурирует танкер "Аджаристан" (позже "Аджария"), потопленный немецкой авиацией в июле 1941-го. Да и сам "Аванесов", вестимо, ходил не только в загранку.


Капитан Ужик докладывает сестре:

"...Организовали школу судовых механиков и штурманов без отрыва от производства. Я читаю математику. Для малограмотных также организовали учебу."


Так что, помимо политического образования советский политработник мог предложить подопечным и некоторый общеобразовательный кругозор.


Scannen0027На обратной стороне фото слева: "На горизонте Босфор".

Scannen0028Вид, надо полагать, с капитанского мостика

А вот человек в пиджаке и галстуке, стоящий справа на следующем фото слегка смахивает на Александра Ивановича Маринеско - героя подводника, который в бытность свою моряком торгового флота, в 1935 г. служил помощником капитана танкера "Варлаам Аванесов" и о подводном флоте думать не думал. Через 10 лет этот старпом мирного танкера на своей дизельэльке С-13 отправит на дно огромноый транспорт "Густлофф" с пятью тысячами человек на борту, чем весьма расстроит немецкое командование, поскольку на "Густлоффе", помимо беженцев, присутствовала, по одной из версий, фигова туча немецких подводников, укомплектованных в готовые экипажи. Впрочем, вполне может быть, что на фото вовсе не Маринеско... Но некоторое сходство, на мой взгляд, имеется. Сам Капитан Ужик - третий слева в фуражке и мундире.

Scannen0026Ниже есть настоящее фото Маринеско. А справа - еще не потопленый им "Вильгельм Густлофф"

Вернемся, однако же, в 1935-й.

В итоге, наш капитан, как надежный партийный работник, окончательно утвердился в экипаже "Аванесова" - одного из флагманских танкеров ЧФ, ходивших в регулярные загранки. Батумская нефть отправлялась в металлическом брюхе танкера в Киль, Гамбург, Стокгольм, Хельсинки, в Турцию, Великобританию, Грецию, Голландию.

Сергей Ужик исправно описывает перепетии каждого плавания.
Письма капитана сестре и матери ярко свидетельствуют о том, что, невзирая на условно пролетарское происхождение и военно-административное образование, капитан обладал несомненным и довольно глубоким чувством прекрасного, а также живым литературным слогом.

Политработа, несомненно накладывала отпечаток на стиль его эпистол, и, думаю, вовсе не из боязни люстрации корреспонденции органами, а просто потому, что возвышенный, мотивирующий слог был близок его сердцу, как был он близок сердцам многих его сверстников. Все они были немного Павлы Коганы и Борисы Корниловы.


marinesko
wilhelm gustloff


"... Время проходит в работе, стоянки в порту стараюсь использовать для отдыха. Знакомлюсь с достопримечательностями. Много видел хорошего в отношении развития техники, природных красот и очень мало человеческого счастья. Наряду с ослепительными улицами центра - мрачные окраины с тысячами закопченых грязных домов, без единого деревца на фоне замерших заводов. Жутью веет от мысли, что целые поколения людей коротают свои жизни в этих каменных мешках."

Это капитан об ентой вашей Англии, если что...

Оставим ненадолго капитана, и поговорим о судне... Ну так, чтобы знать, с чем дело имеем.

varlaam_avanesov 1В акваторию приглашается теплоход "Варлаам Аванесов"!
Остается надеяться, что умерший в 1930-м член президиума ВСНХ СССР, изучавший некогда медицину в Цюрихе бывший лихой дашнак, а после - большевик Аванесов (в допартийном девичестве Сурен Мартиросян), снисходительно отнесся к тому, что его именем назвали именно это судно. Танкер, к слову, был вообще не советского, не российского, а вовсе даже скандинавского производства. Вероятно, впрочем, что на том свете товарищу Ованесову этот факт был до лампочки.

Полная вместимость 6557 брт. Размерения 124.5 (между перпендикулярами) x 16.8 x ? м. ГЭУ дизельная, 542 н.л.с.
Бывший норвежский танкер. Построен в 1932 г. ("Götaverken A/B", Гётеборг, Швеция). В 1933 г. приобретен СССР и вошел в состав пароходства "Совтанкер" (приписка к порту Туапсе).


Судно исправно курсировало между всеми крупными черноморскими и многими европейскими портами. Письма Василия Ужика заканчиваются стандартной просьбой к родственникам в следующий раз писать ему в Ливерпуль, Стокгольм, Гамбург "без указания должности на т/х "Аванесов")

avanesovScannen0031

Капитаном (настоящим, а не "политическим", как Сергей Ужик) теплохода был Борис Пименович Осташевский. Личность в масштабах флота советских наливных судов почти легендарная. Все 30-е, всю войну, а потом долгие годы после войны он водил танкеры во все уголки планеты.

Вот таким был капитан Осташевский в конце Великой Отечественной. источник: http://nvrsk-kostomarovo.ru

000 muzey_094_1О подвиге капитана Осташевского я расскажу несколькими абзацами ниже. Но и послевоенная известность и почет не обошли стороной непосредственного начальника капитана Ужика.

Однако, учитывая специфическое положение политработников в иерархиях военных и гражданских систем СССР, трудно сказать, кто кому приходился подчиненным в действительности.

Журнал "Вокруг Света" в 1962-м разродился большой статьей "Курс на Кубу", где брал интервью у Осташевского, командовавшего в то время танкером "Пекин". 62-й, напомню - самый разгар Карибского кризиса. Нет, "Пекин" не вез те самые ракеты...)))

Но нефть в его чреве была, разумеется, предназначена и для снабжения ГСМ советского контингента войск на Кубе.

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/7224/ - ссылка на статью. Лучше не читать. Советская, излишне тенденциозная и не в меру развесистая риторика советских СМИ 60-х мной лично плохо переваривается.

Среди прочего в статье упоминается весьма драматическая история, произошедшая с танкером "Аванесов" в 1937-м году у берегов Испании:

"..Это случилось в Эгейском море. Осенью 1937-го. В те дни далекая героическая Испания стала близкой сердцу каждого из нас. Советский танкер «Варлаам Аванесов» возвращался из Нанта, куда доставил груз для испанских патриотов. Танкером командовал капитан Осташевский.
Это случилось, когда огромный раскаленный шар солнца опускался в море. Море заснуло в штиле. Впереди только одно судно — испанский лайнер «Сиудад де Кадис» под флагом республики. Вдруг он резко накренился. Над морем поплыл сигнал бедствия. А через несколько минут почти рядом с «Сиудад де Кадис» вынырнула рубка подводной лодки. Фашистский пират торпедировал мирный корабль, а теперь начал обстреливать его из пулеметов. Фонтанчики от пуль тянулись к шлюпкам, на которых спасались люди. У капитана не было времени думать: друзья в беде. Никто другой их не спасет. Но и погибнуть тоже можно...
— Поднять сигнальные флаги! Идем на спасение экипажа! — скомандовал Осташевский.
Весь экипаж затонувшего судна был спасен. «Варлаам Аванесов» снова лег на свой курс, к родным берегам. К капитану подходили моряки: каждый хотел отдать свою каюту спасенным. Но испанцы не хотели стеснять своих друзей. И тогда капитан решил: пусть оба экипажа разместятся на палубах...
Вечерами наши ребята пели испанцам русские песни и вместе, под гитару, песни их героической родины. Москва присылала приветствия, регулярно запрашивала о здоровье спасенных.
И вот, наконец, Туапсе. Встречать танкер пришел весь город. Цветы, цветы... Море цветов. И тогда испанский капитан Франциско Мугартеги обернулся к скромно стоящему в стороне человеку, капитану «Варлаама Аванесова» и сказал: «Спасибо!..» А спустя несколько месяцев на имя Осташевского пришла посылка из далекой Испании. Серебряная доска на куске пальмового дерева, а в середине слова: «От спасенных — спасителю». Ниже — семьдесят девять подписей..."


В общем, полный и безоговорочный нопасаран, интернационал и дуля лично в рыло Франко!
Моего двоюродного прадеда на тот момент уже месяц как не было на судне, а возможно и в этом мире...
Запомним имя капитана Осташевского. Храбрости и опыта ему, судя по всему, было не занимать, да и вообще, в его честь в 60-х назовут огроменный танкер, а потом и целую конструкторскую серию наливных судов. Фотографий Ужика с Осташевским в семейном архиве нет, поэтому просто выложу фотки из интернетов.

Вот таким был Борис Пименович в послевоенные годы.

12754605d06636f4b9d8fdf0e84346c3index


танкер капитан осташевскийпекин
Слева - танкер "Капитан Осташевский", справа - "Пекин", ходивший в 1962 к Острову Свободы.
Выше я обещал рассказать о человеке на фотографии, сидящем в центре (той, где запечатлен радист Чевский). На флоте он известен не меньше Осташевского, и в его честь в 80-е годы был также назван один из танкеров ЧФ. Имя его - Придо Адович Померанц. К сожалению, подробных сведений о его биографии в нете мне найти пока не удалось, ну да еще не вечер. Придо Адович, сидящий рядом с капитаном Ужиком на фотографии в подписи на обороте ее назван старшим помощником капитана. Он на много лет переживет моего двоюродного прадеда, и, будучи уже командиром другого судна - танкера "Сахалин", в 1941 году примет участие в беспрецедентном в плане лихости и русской боевой "наглости" переходе из Батуми на Дальний Восток. Эта флотская операция несомненно заслуживает отдельного большого поста. Я же постараюсь осветить ее вкратце, попутно рассказав и о трагической судьбе танкера "Аванесов", также принявшего в ней самое деятельное участие.

капитан померанцна фото: капитан Померанц в послевоенные годы

История эта, впрочем, не столько о танкерах "Аванесов"и "Сахалин"... Ее главным героем, как многие любители истории, возможно, успели догадаться, стал ледокол "Анастас Микоян" (до спуска со стапелей - "Отто Юльевич Шмидт").

Ледоколу "Анастас Микоян" с самого его "рождения" была уготована боевая судьбинушка. Заложенный по заказу Главсевморпути в 1935-м году ледокол серии "Иосиф Сталин", строившийся долго и нудно, перенесший в процессе строительства целый ряд существенных доработок, "Микоян" был спущен на воду ... 26-го августа 1941г.  Надо ли пояснять, какое внимание немецкая авиация уделяла в августе 41-го заводу и ремонтным докам "Марти" в городе Николаеве?.. Благодаря частым и весомым аргументам "Люфтваффе", ледокол отправился в моря без генеральной приемки и дорабатывался напильником, фактически, уже на плаву. Часть команды "Микояна" составляли сами работники завода, доводившие судно до кондиции, а впоследствии устанавливавшие на него вооружение, и модернизировавшие оное в соответствии с обстоятельствами.

По прибытии в Севастополь судно быстро сменило гражданский лоск на военный оскал, будучи оперативно снабжено тремя бабахалками Б-13 калибра 130мм, шестью 76-миллиметровыми Логиновскими зенитками и, чтоб летучему супостату жизнь медом не казалось, одной ЗПУ М-4. Не бог весть какое вооружение, но для бывшего гражданского судна (пусть и здорового ледокола) - весьма сУрьезный арсенал. В такой комплектации недавний ледокол тут же получил официальный статус "вспомогательного крейсера" и уже в начале сентября активно поддерживал огнем оборонявшую Одессу Приморскую армию, и, изврасходовав весь боезапас, приступил к эвакуации защитников Севастополя. Командовал новорожденным "крейсером" капитан 2-го ранга Сергей Михайлович Сергеев.

"С. М. Сергеев в прошлом матрос крейсера «Россия» Балтфлота. Участник Гражданской войны в России 1917−1922/1923. В 1929 году, в качестве командира минного заградителя «Сильный». участвовал в высадке десанта во время конфликта на КВЖД . Награжден Блюхером почетным революционным оружием. Во время Гражданской войны в Испании 1936-1939 годы Дон Корнели Гуардия Лопес, он же военный моряк — доброволец Сергеев С. М., выполнял свой интернациональный долг в качестве начальника штаба дивизиона миноносцев Испанской республики. После возвращения на Родину капитан 2 ранга С.М. Сергеев работал в группе специалистов по приемке боевых кораблей от промышленности сдаточным капитаном, с марта 1939 года до 1 июля 1941 года командовал ЭМ «Быстрый», который 1 июля 1941 года при переходе из Севастополя в Николаев в ремонт на выходе в районе первой линии бонов подорвался на донной мине и был выведен из строя. Разоружен. Из снятых 130-мм орудий сформирована береговая батарея № 112. Носовую часть «Быстрого» осенью 1941 года использовали для восстановления ЭМ «Беспощадного»." http://www.bgudkov.ru/?page_id=5487

Полтора месяца спустя в головах совесткого командования оформился "хитрый план", заключавшийся в переброске нескольких транспортных судов из акватории Черного моря на Дальний Восток. Стратегически план был, несомненно, оправданным, т.к. суда, с учетом оперативной обстановки в Черном море, подвергались ежечасной опасности быть потопленными вражеской авиацией, в то время как Северный флот остро нуждался в дополнительных транспортах, да и ледокол там был, разумеется, больше в тему, нежели на югах. Да, вы все правильно прочитали. Флот именно Северный. Но сперва суда идут в Тихий Океан. Причина перехода из Батуми на север по маршруту "восемь раз вокруг ноги, через плечо и в сапоги" довольно подробно (правда, некоторые положения статьи весьма спорны) описана в статье Александра Храмчихина из rulife:

"На Черном море этим судам делать было нечего, а на Севере и Дальнем Востоке они были нужны до зарезу. То есть решение само по себе было бы вполне правильным, если бы не одно географическое обстоятельство.

Судна были слишком велики для того, чтобы перевести их по внутренним водным путям (Волго-Дону и Волго-Балту), кроме того, Волго-Балт немцы уже вывели из строя. Следовательно, идти нужно было через Мраморное море в Средиземное, затем отнюдь не вокруг Европы (это была гарантированная гибель либо от немецких подлодок, либо от их же бомбардировщиков), а через Суэцкий канал в Индийский океан, потом через Атлантику и Тихий океан на советский Дальний Восток (оттуда «Микоян» должен был продолжить плавание по Севморпути к Мурманску). Таким образом, предстояла почти кругосветка, причем провести ее надо было в условиях войны. Самое интересное ожидало советские суда в начале пути." http://www.rulife.ru/mode/article/1317/

Подробную историю одиссеи "Микояна", превратившейся в форменную кругосветку вы можете прочитать по вышеприведенной ссылке. Я же расскажу лишь об эпизоде, касающемся собственно "Варлаама Аванесова".
"Микоян" вместе с танкерами "Сахалин", "Варлаам Аванесов" и "Туапсе" в сопровождении эсминцев "Способный" и "Сообразительный", а также лидера "Ташкент" вышли из Батуми в направлении Босфора.


                                                 4_1
Ледокол "Анастас Микоян"

Необходимо принять во внимание очевидный факт: все суда, так или иначе курсировавшие в акватории условно нейтральной Турции должны были быть строго гражданскими. Ввиду этого ограничения, с ледокола еще в Батуми сняли все недавно водруженное вооружение, а перед входом в Даданелы сопровождавшие караван военные корабли, сделав ручкой, развернулись на 180 градусов и ушли обратно в советские воды.


?

Log in

No account? Create an account